Dima Duke, Авторские колонки, Блоги, Мнение

Самая тайная вера

Самая тайная вера image 710x434

Я думаю, что христианство — это тайная религия, быть может, самая тайная из всех. Если сделать поправку, будто это одна из религий.
Дело в том, что тот компонент, что про ненасилие, а значит и смирение, и любовь — исчзающе тонок и ускользающ; его все время можно потерять из виду в страхе потерять нить традиций, сохранить чистоту догматов, или, наоборот, приводя все к «современному виду».

Ещё проще забыть о ненасилии отстаивая эту веру, которая не нуждается в отстаивании. Это сделать легко, потому что про то что отдать себя Христу мы еще помним на словах, а вот как это делать — уже нет. И вот, забывая о Христе, можно пойти мочить всех неправильных. Ладно бы там на чужой территории — это можно делать даже внутри Церкви, постепенно своими действиями омертвляя её и разваливая изнутри. Не говоря уже о том, какие все стали воинственные по отношению к окружающим, а не к себе.

“Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают пославшего Меня” (Иоан. 15:20-21).

Будут гнать.

“Да и все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы” (2Тим. 3:12)

Все будут гонимы.

“Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше” (2Кор. 1:5)

Утешение прямо пропорционально страданиям.

«Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко” (Матф. 11:30)

Христианство полно таких парадоксов.

“Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его” (1Петр. 2:19-21)

И если пострадать справедливо мы ещё хоть как-то можем, страдать несправедливо вообще ни в какие ворота не лезет; Христос же был без греха, соответственно, его случай послужил абсолютным примером осуждения ни за что. Мы же любим нашкодить, а потом кричать, что нас осудили несправедливо и наказали ни за что; и выражение со временем утратило остроту смысла. «Возненавидели Меня напрасно» — не просто красивый драматичный оборот, а слова, делающие Евангелия тем, что они есть.

Понятно, почему до людей это туго доходит. Две тысячи лет это учение затрагивает сердца лишь отдельно взятых людей, то тут, то там. Не народов, никаких не деноминаций. Точнее будет сказать, «нескольких человек в отдельные промежутки времени». Их, разумеется, в основном не видно, потому что они никуда и не лезут. «Святость не возвышенна», сказал Жорж Бернанос. «Святость смиренна», подхватил Сергей Аверинцев.

Мне пришла в голову простая, как пять копеек, и вместе с тем неожиданная мысль о том, что если христианство — “не религия и философия, а их вершина и свершение”, что это ничто иное, как путь, или просто иной способ бытия — то есть это последний разговор Бога к человеку, то оно, разумеется, не может походить внешне на прочие формы религиозности или философствования.
Более того, оно ещё и не должно так делать.

Поясню я это так, что в Ветхом Завете, в основном в Левит, мы встречаем подробные описания того, как должны выглядеть и вести себя рядовые евреи, и священники, и их сооружения, и обряды. Само Пятикнижие написано на специальном языке, и вообще все истории с сиболет/шиболет всячески подчеркивают инаковость евреев, их принадлежность к особой группе. В то время смешаться с языческими народами означало погибнуть, зарубить на корню ни много ни мало божественный в прямом смысле слова план по спасению человечества, это все мы прекрасно знаем.

Так вот, саму принадлежность ко всяким группам люди обозначают языком, манерой речи, сводом внутренних правил, а так же одеждой, особыми формами поселения, поведения и еще черт знает чего. Вспомним. хотя бы, «речь твоя обличает тебя», обращенное в адрес Петра во дворе первосвященника, когда возникли подозрения, что Петр был с Христом. По большому счету города, государства и империи строятся именно по принципу общности одних против какой-то части внешнего мира.
Христос не говорил ничего такого, что бы обозначало, какие финтифлюшки нашивать на священнические одежды, на каком языке говорить — наоборот, он посылал всех в мир, чтобы смешались и даже — дал дар говорения на языках.

«Понятие сакрального языка, встречаемое во многих языческих религиях, весьма логично и неизбежно в системах иудаизма и ислама. Я не вижу возможности отстаивать его как категорию христианского богословия»

— прокомментировал ситуацию все тот же Аверинцев, когда переводил синоптические Евангелия. Христос, конечно, говорил, как поступать, чтобы потом Он тебя узнал, но в Его словах нет ничего общего с привычными нам «против кого дружить?». В этом плане Он точно принес нам не мир, но меч, чтобы мы разрубили им все старые оковы и барьеры из разряда «наша общность лучше вон той».  Я думаю, Он ожидал от нас, что мы начнем строить Новое Человечество на новых принципах, а не браться опять за старое и городить огороды.
Сами Евангелия, кое-как написанные на коленке, из которых выбрали четыре, более-менее подходящие для сохранения в веках, говорят о том, что первые христиане не больно-то заботились о сохранении и преумножении предания. Они действительно жили так, будто Христос вот-вот придёт, а так же незримо обитает среди них.

Если посмотреть на наше монашество и клир хотя бы издалека, то там они там нагородили такой горожи, что поди еще к ним продерись. Когда читаешь Евангелие, то там, разумеется, нигде не прочтешь: носите то-то и то-то, выглядите так-то, говорите на птичьем языке, а то и нараспев, грозно смотрите на паству из-под кустистых бровей. Наоборот, такие закидоны всячески порицаются на примере фарисеев. Можно подумать, конечно, что это к фарисеям относилось, но мы-то не фарисеи, у нас есть преемственность священства от Апостолов и даже Христа. У нас одних есть правильный Бог, евреи своего профукали; с язычниками и говорить не о чем. Ну, и как это называть?..image  Самая тайная вера image1 320x190

И если в наше время христианам надавали по башке за то, что они отпугивают прихожан, сейчас тебя где-то даже примут, обласкают, исповедуют и причастят, но потом все равно потребуют молитв на ЦСЯ и всего остального. Особенно, если ты захочешь шагнуть чуть дальше, чем простой раз-в-год прихожанин.

Получается, если христианство — это всё, что я о нем думаю и знаю, христиане не должны как либо отличаться от людей в мире и тем более не ставить никаких правил для принятия в сообщество; более того, сообществ вообще не должно быть (церковная община это ведь ни разу не такое сообщество)!. Христиане могут, конечно, отличаться от прочих людей, но не словом, а делом (это у Бога слово сразу свершается как действие, а у нас слово — это довольно виртуальная структура, мысль, логическая схема, которой еще предстоит воплотится действием). Тем самым поведением, измеряемым в каждую минуту словами Христа о добрых делах для малых сих.

Мы должны рассеяться. Нас не должно быть видно. Мы вправе стесняться своей веры, так как ее безусловное совершенство очень легко может снести нашу несовершенную крышу. К тому же, это нагнетает излишнюю конфликтность в глазах людей, которым совершенство чего-либо что бельмо на глазу. Мы должны трудиться на благо мира плечом к плечу с людьми, которые не разделяют нашей веры, сохраняя в тайне Того, Кто нам помогает, пока не спросят в лоб.

А когда спросят, не пускаться в разъяснения преимуществ — Христос не нуждается в рекламе, в новых империях и корпорациях людей. Потому что когда люди перестают смотреть на змия, вознесенного в пустыне, а смотрят лишь друг на друга, Христос пропадает из этого собрания. И вот они думают, что собрались во Имя Его, а Его там давно нет, а есть лишь изолированное сообщество. Когда община запрещает своим членам внешние контакты (например, в «досуге для православных»), опасаясь, что внешний грешный мир развратит их, то их усилия напрасны — такая вера, что рассеется под малейшим сквозняком, никакая не вера, а члены её уже давно не спасаются, а только лишь подгнивают заживо в иллюзии, что с ними еще всё в порядке.

Мы должны молчать (и я хотел бы не делать исключения из этого текста), кем бы ни был наш собеседник, еллин или иудей, чтобы хоть как-то компенсировать эту «избранность» современных христиан. Мы и так заводим блоги, обсуждаем проблемы, собираемся на квартирах и придумаем еще миллион форм общения с теми, кто думает так же, как мы. И это общение должно оставаться специальным (евхаристическим?).

Александр Шмеман, историк Церкви, сказал, что даже священник должен быть священником лишь в часы Литургии, чтобы это не становилось работой, а в остальное время жить как и все остальные люди. А он точно лучше меня знал, что говорит.

«И следите за собой, чтобы дела праведности не творились у вас напоказ, для зрителей; иначе нет вам награды у Отца вашего, Который на небесах.» (Мф 6:1)

Вам также может понравиться

One comment

  1. 1

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Антибот: сложите картинку