«Квартирная» церковь, Авторские колонки, Актуальные темы, Богословие и богослужение, Главный редактор, Жизнь альтернативного православия, Межконфессиональный диалог, Оглашение и катехизация

Разговор двух священников

IMG_2179

«Миряне — печальнейшая повесть». Продолжение. Глава 11

Теперь, после всех этих глав, я думаю, что друг мой читатель готов понять, чего же я хочу, зачем взялся написать все это? Надеюсь частично ответить, приводя именно теперь, а не с начала,  разговор двух священников, который и подтолкнул мою мысль в направлении книги, которую теперь мы читаем вместе с вами. Если покажется скучновато, прошу потерпеть: диалог этот важен для дальнейшего. Он, так сказать, «ставит задачу», определяя тему всей книги в целом. Тем, кто терпеливо прочтет, большое от меня человеческое спасибо. А я пока, чтобы не мешать внимательному чтению, постою в сторонке, и помолюсь Богу за Вас, за нас.

 

о.О.: Ты знаешь, меня поразила беседа с одним монахом. Мы с ним разговаривали на болезненную тему о том, что монашество, соблазненное архиерейством, на сегодняшний день является болезнью церкви. Все это привело, с моей точки зрения, в общем-то, к вырождению монашества, как попытке осуществления христианского идеала в индивидуальном порядке.

Что такое монашеское делание? Это попытка личности осуществить христианский идеал в своей жизни. «Моно», так сказать, как бы вне всякого подчинения кому бы то ни было. Это же выход из мира. Человека не устраивала именно навязываемая ему административно-иерархическая система. Он выходил из мира власти над людьми спасаться сам перед лицом Божиим. Вот что такое монашество.

Оно начало погибать гораздо раньше, чем состоялось, как общественно значимое явление. А будучи соблазнено архиерейством, стало болезнью церкви. И на сегодняшний день именно, допустим, монашеское архиерейство, по сути дела, (если смотреть на это с формальной точки зрения) является самой настоящей ересью.

Что такое ересь? «Ерео» по-гречески означает «выбирать», ты знаешь. Берем из Священного Писания то, что нам подходит. А то, что не нужно, отбрасываем.

С этой точки зрения монашеское архиерейство даже формально есть ересь, потому что оно прямо опровергает Священное Писание, где апостол Павел говорит: «епископ да будет муж одной жены».

А Великий Собор постановляет, что епископ да будет монахом. Почему? Вот это самая потрясающая штука.

Когда я ему сказал об этом, он говорит: ты тут немножечко не прав. Почему? Потому что возникли проблемы в церковной среде, были наследники. Они потом приходили в церковь и говорили: мы хотим получить часть нашего наследства. И было непонятно: имущество это принадлежит родственникам или церкви? И преимущественно для того, чтобы проблему снять, был введен монашеский епископат.

о.М.: Извини, но это же большевицкий «принцип целесообразности». Т.е. мы отменим заповедь Божию, потому что нам так удобно. С точки зрения сегодняшнего дня это целесообразнее.

о.О.: А может, вместо этого стоило отменить имущество, и запретить в церкви раз и навсегда имущественные отношения, коль скоро объявлено, что церковь – это само Царство Христа « не от мира сего»? Так зачем Ей заводиться имуществом в «сем мире»? Спор, который многократно заводили в церкви истинные последователи Христа, святые мистики и нищелюбцы, и всякий раз бывали опрокинуты и опозорены теми, кто умел создать из церкви централизованную управляемую организацию, способную защитить себя и свое добро отнюдь не «силой Божьей», но кулаками, оружием, и неприступными крепостными стенами. Как теперь говорят: «добро должно быть с кулаками».

Именно  в результате развития имущественных отношений на сегодняшний день церковная иерархия совершенно выродилась и перестала быть церковью. А стала организацией, в основном, преимущественно политической и, вообще говоря, властью вполне светской.

о.М.: То, что произошло в церкви, допустим, со священством, — это полная катастрофа, потому что именно священство и епископат отринули, по сути дела, заповедь любви Христовой, единственный в мире действующий закон с момента Воскресения Господа, заменив его административно-командной системой власти.

Я много лет пытался между священниками (ты это знаешь) как бы соблюсти любовь. Я пытался добиться этого сам со своими собратьями и еще друг с другом их примирить, не зная и не понимая того, что это принципиально невозможно.

Не может быть никакой любви между священниками. А если и может быть, то не благодаря, а вопреки действующей в церкви системе отношений. Потому что она выстроена на других принципах: не на Любви Христовой, а на подчинении (совсем не добровольном), которое у нас называется послушанием. Т.е. это административно-командная система. Какая может быть любовь, когда здесь администрирование, когда священник нанят епископом на работу?

о.О.: Рыба гниет с головы. С точки зрения осуществления Любви Христовой иерархия полностью выгнила на сегодняшний день. И вся церковь держится на мирянах. Она держится на приходских общинах, где осталась свобода, где не  удалось замкнуть административный круг.

Люди свободны на приходе. Они в любой момент могут сказать: нам тут не нравится, пойдем в другую церковь. И ничего с ними не сделаешь, никакими анафемами. Они просто не пойдут больше к тебе и не придут никогда. И вот в этом сила и надежда церкви.

о.М.: А изначально? Кто такой был епископ?

Не было же никакой иерархии. Господь сказал: у вас один Отец и один Учитель —  Христос, а все вы — братья. И церковь — она составлялась апостолами с самого начала по принципу того, что есть христианская община,  и один выбирается всеми – епископ – надзирать за благочестием. Где епископ — там церковь. Церковь – это приход.

Сегодня архиереи — это самодостаточная система, нужная только самой себе. На самом деле полнота церковная осуществляется на приходе священником со своими прихожанами. Где священник – там и церковь. «Где епископ — там церковь». Кто надзирает церковь, тот и есть епископ. А что касается опасений за «чистоту вероучения» — смехотворная очевидность того, что это используется, как предлог для организации системы властвования над людьми, особенно отчетлива сегодня, когда по сути христианство нужно проповедовать заново. Но именно этого в нашей церкви никто делать не собирается, потому что свобода, в первую очередь дарованная всем нам Христом, очень не выгодна тем, кто создал такую хорошую систему, позволяющую иметь неограниченную власть и деньги лично для себя. Насчет вероучения: у каждого есть разум, совесть и Евангелие, написанное для всех. И есть Бог, который нас любит, и Сам как-нибудь позаботится о том, чтобы не заблудились и не пропали те, кто держит путь к Нему. Не надо защищать Христа мечом, он Сам о себе позаботится, и о нас тоже. И не надо, жалея свое добро, как Иуда в случае с помазанием ног Христа драгоценным миро, делать вид, что заботишься о нищих, о благе ближних. Достаточно посмотреть на автопарк и хоромы наших иерархов, чтобы понять, с кем они: с Нищим Проповедником, или с денежным ящиком его лукавого «ученика».

о.О.: Изначально каждый член церкви был священником, а епископа выбирали, просто чтобы следил за порядком. Но по благодати, по харизматическим дарам он не отличался, да и не мог отличаться от всех остальных членов церкви. Как может быть, чтобы помимо усыновленных Богу братьев Самого Христа – христиан – были еще какие-то «особо избранные»? Дух Святый сошел на всю Церковь только один раз, и почил в равной мере на каждом Ее члене. Все христиане равны пред Богом, равны между собою. А иначе зачем приходил Христос, отменивший иудейскую богоизбранность? Чтобы утвердить новый вид иудаизма и кастового неравенства людей, и «родового священства», что ли?

о.М.: И, кстати, насчет законов и церковных правил. Разве не сказано ясно Священном Писании, что Христос пришел исполнить закон Моисея, оказавшийся неисполнимым для человечества в течение 5000 лет, и исполнив, тем самым отменил его? Исполненный закон прекратил свое существование, как довлевший над человечеством долг Богу. Христос отдал долги человечества, и настала Эра Милосердия. Поэтому любые юридические отношения в Церкви: законы, правила, уставы, предписания, и прочие «административные восторги» — являются абсурдом. И те, кто вводил в Церковь все новые и новые юридические и административные нормы, с самого начала были на ложном пути, уводящем христианство от Христа обратно в иудаизм, в ветхозаветную церковь. Те, кто делал это, начиная от апостола Павла, невзирая на авторитетность, заслуги, имена, звания, и даже личную святость – или обманывались сами, или сознательно обманывали христианство, увлекая его на гибельные для Любви Христовой пути формализации отношений между христианами. Об этом подробно писал протоиерей Николай Афанасьев в своей работе «Церковь Духа Святого». Читал? Прочитай, прошу тебя. Там еще говорится о проявлении в церкви юридического понятия «права», как абсолютно антихристианской сущности. Что интересно или печально, не знаю, как сказать.

о.О.: Это то, что я все время говорил. Я всю жизнь прожил и могу сказать только одно: я ничего не понимаю. Вот ничего не понимаю. Ясно только одно, что, если бы были простые ответы на эти вопросы, к которым так стремятся те, кто желает властвовать над людьми, то понимаешь —  подвиг Христа был бы бессмысленным. Ведь  непонятная и невыносимая задача спасения совершенно не выполнима для человека.

Невозможно спастись самому, потому что непонятно, что для этого нужно. Вот нельзя сказать: нужно это, или то, и этого будет достаточно. Как в сказке: «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

И когда мы говорим: нужно «жить в церкви» для того, чтобы спастись, — это такая же натяжка, как и все остальное. Потому что, если б можно было что-то сделать человеческими усилиями и через это спастись, тогда Христос зря приходил и подвиг Его не нужен. Мы сами с усами. Мы без Христа спасемся.

Спасение — это милость Божия. Только милость Божия и больше ничего. Да, при нашем произволении, желании: нам приходится кувыркаться, карабкаться, доказывать самим себе и Богу, что мы действительно этого хотим.

о.М.: Давай опять вернемся к той идее, которая двигала христианами где-то в 4-ом веке. Т.е. когда государство всосало в себя церковь. И церковь стала государственным инструментом. Когда цари приняли христианство на вооружение, что называется.

о.О.: Так вот. Видимо, дух свободы, который существовал и присутствовал в гонимой церкви, был нарушен. И люди вдруг почувствовали, что они утратили то реальное ощущение предстояния пред Богом, ежедневной жизни с Богом и спасения души, «святости», которое было присуще, допустим, первым гонимым христианам, и которое было изгнано именно «системой».

И они тогда стали выходить из мира для того, чтобы осуществить церковь и церковность в своей личной жизни. Вот такой личный христианский подвиг спасения. Т.е. в этом же был смысл выхода из мира. А не в чем-то другом.

Не было же до 4-ого века никакого монашества. И монашество — это осуществление христианской жизни в индивидуальном порядке. «Монос» — один, т.е. на самом деле: сам иду и живу пред Богом, один — в этом же основная идея первоначального монашества. И реакция на огосударствление церкви, на попытку использовать церковь для достижения земных целей.

о. М.: Ну и не только это. Я думаю, еще —  и именно – «обмирщение»   в том смысле, что когда церковь стала государственной идеологией, туда хлынула масса народа, которая церковь и христианство воспринимало не как идею Христовой Любви. А, лично оставаясь в языческом состоянии, примкнула к институту «государственной благонадежности», что ли, нисколько не утруждая себя духовными вопросами и поисками Бога.

о. О.: Да, правильно. Т.е. меч разделения, о котором говорит в Евангелии Христос — он проходит по какой границе? Кого с кем он разделяет? Он разделяет тех, для кого Бог является целью, с теми, кто пытается Бога использовать как средство для достижения целей вполне земных. Скажи?

О. М. Да, согласен.

О. Олег. И вот такой «меч разделения», когда он прошел по церкви, тогда из ее среды, из «мира», который влез в христианство под видом церковности, вышли те, кто искал Христа и шел за ним, оставив за собою «пуст дом» пришедшим в Церковь, чтобы «примкнуть и наестся». И так происходило всегда, много раз. Всякий раз, как Иуда, прознав, притаскивался за Христом с ящиком, чтобы собрать денежки. И всякий раз выгонял Христа и идущих за ним. Поэтому Церковь Христова, всегда будучи в пребывании со Христом, не разделялась, а делилось, как Он и обещал, иудино Царство сатаны, прикинувшееся на время Церквью, и тут же превращающееся на глазах в церковную организацию. Чем более церковь заорганизована, тем более она принадлежит иудину царству, которое, все время разделяясь само в себе, не устоит в Истине и падет, как бы она сама себя ни величала: например, РПЦ, или еще как. И заметь из истории: едва лишь все эти «РПЦ» «вознесутся до небес», как Господь, ушед и оставляя «дом пуст», предает их на заслуженное поругание и крушение. Только так можно объянить нескончаемую череду катастроф, больше тысячи лет потрясающих нашу «Святую Русь», «Третий Рим», «Православную державу». Сперва татары аккурат к моменту, когда Церковь «воссияла аки солнце по всей земле российской» — что ж, коль так угодно Богу, он не нашел средства защитить такое сияние от иноверцев, и отдал православное царство в полон аж на пятьсот лет? Такое бывало в древнем Израиле, полоненном Вавилоном, как наказание Божье за языческое нечестие. Потом то же самое еще много раз: поляки, французы, пожегшие Москву с ее «сорока сороками» церквей. Наконец, последняя, «внутренняя» казнь – большевики – разорившие церковь дотла, до последнего, буквально, попа и епископа. И смотри, едва дали продыху, опять полезли, как муравьи на мед, отстраивать храмы на бандитские или ворованные чиновные деньги, как вавилонские башни, до небес, и «будовать» монастыри, которых уже понаоткрывали пятьсот штук, хвалясь один перед другим, кто больше. И это при том, что страна разорена, три миллиона брошенных детей бродят по улицам, а народ, погрязший в язычестве, и знать не желает, кто такой Христос, зачем Он жил на свете, и какой Он хотел видеть Свою Церковь, которую основал на Своей Крови, ценой Собственной Жизни. Ничего хорошего не ждет нас, если не попытаемся понять, чего же хочет от нас, «церковников», Господь. Что же все-таки Он пытается сказать нам всем через последовательное сокрушение налаженной нами «церковной жизни», давно не имеющей ничего общего ни со Христом, ни с Его Учением, и потому пустой, формальной, и совершенно безжизненной? И опять, к сожалению, на наших глазах превращающейся в государственную проформу и придаток политики, не более того.

Итак, мы хотим понять: Сам Христос — какой хотел видеть Свою Церковь? Для этого придется, в известном смысле, пройти Его путем, по Его стопам. За Ним, читатель!

Олег Чекрыгин

 

Вам также может понравиться

One comment

  1. 1

    Судя по этой Вашей статье, Вы ни какой не православный, а обычный протестант. Скорее даже, агент протестантизма, одевший овечью шкуру, чтобы проникнуть в стадо Христово. С душком секты Иеговы. Если не сказать конкретнее. Вы не первый, и Бог не попустит Вам совратить истинный овец стада Христова.

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Антибот: сложите картинку