Актуальные темы

Почему в Православной Церкви не работают церковные каноны?

Почему в Православной Церкви не работают церковные каноны? Почему в Православной Церкви не работают церковные каноны? c7tann4p

Часть первая: богословие канонов и реальное состояние канонического права сегодня

Церковь Христова в этом мире призвана быть «столпом и утверждением Истины» (1Тим. 3:15), свидетельницей о Христе и служительницей, продолжающей дела Христа в истории до Второго Пришествия Спасителя и Судии мира. Возвещать Истину, свидетельствовать о Ней – это не только составлять красивые программные речи и издавать «Точные изложения Православной Веры». Хотя и это – необходимо. Но вера, истина, религиозность требуют своего воплощения в «плоть и кровь» нашей обыденной жизни, во все ее самые мелкие щели – все должно быть заполнено Христом.

А значит, и свидетельство о Христе носит не только парадигмальный характер возвещаемой Истины, но еще и имеет экзистенциальную грань «жизни в согласии с Истиной». Упрощенно это описывается как две грани религии: догматическая (вероучительная, мировоззренческая) и этическая (практическая, жизненная, даже «бытовая»). Внешняя сторона нашей жизни в идеале должна быть естественным и органическим продолжением нашего религиозного мировоззрения, а не какой-то отдельной сферой. Но на практике она чаще руководится не живым религиозным опытом Богопознания, а исключительно канонами (нормативными предписаниями, юридическими по своей природе).

В сущности, религиозная жизнь всех христиан вместе и каждого христианина в отдельности должна быть такой насыщенной и полноценной жизнью «во Христе», жизнью Христом, чтобы никакие каноны нам не были вообще потребны. Подлинное благочестие рождается из внутреннего «понимания» Истины очищенным сердцем человека, когда «чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр.5:14) и все мы стали бы осуществлением пророческого слова: «И будут все научены Богом» (Иоан.6:45). Вот как высоко тайнозритель говорит о своих адресатах-христианах: «Помазание, которое вы получили от Бога, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но как самое сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно, то, чему оно научило вас, в том пребывайте» (1Иоан.2:27). Но, увы, реалии таковы: «Судя по времени, вам надлежало быть учителями, но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища. Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец. Твердая же пища свойственна совершенным» (Евр.5:12-14), от которых большинство их христиан все так же далеко, как непосредственны адресаты этого послания Павла. А значит, мы нуждаемся не в твердой пище «высоких Истин», а в начальной педагогике: «Это не трогай, а сюда не влезай – убьет». Именно эту функцию и исполняют каноны. Они составляют диалектический парадокс бытия Церкви1: для внутреннего Её бытия они излишни, а для становления Её структуры во временно-пространственном континууме они жизненно необходимы.

 

И вот если мы коснемся этой правовой сферы православной церковности, то мы встретим тут полный бедлам. Следует отметить, что не лучшим образом дела обстоят и в сфере вероучения: Большинство «православных» либо не знают вероисповедания Православия, либо пытаются его «скрестить» с современными ересями (достаточно указать на тот факт, что ряд «богословов» с дипломами не верят ни в реальность физического воскресения Христа, ни в реальное Приснодевство Богоматери). Разумеется, люди, которые не знают «веру, однажды преданную святым» (Иуд.1:3) (т.е. «правило веры»), оказываются в искреннем недоумении относительно «правила жизни». И Церкви нужно, прежде всего, упрочить свои границы (догматические «оросы»-пределы) и установить пред входом «шлагбаум» катехизации! Ниже мы вернемся к примеру единства догматической и канонической тематики. А сейчас сосредоточим свое внимание исключительно на канонической теме. Итак, в чем собственно состоит проблема современной канонической системы Православия? – Кратко на этот вопрос можно ответить так: Проблема современной канонической системы Православия состоит в ее отсутствии. У нас нет единого Канонического Корпуса четких и недвусмысленных предписаний. Содержащиеся же в нашей «Книге Правил» каноны Древней Церкви можно условно поделить на 4 группы:

 

А) Неактуальные каноны. Чаще всего это каноны, регулирующие распределение границ древних кафедр, которые уже давно не существуют, или канон Сердикского собора об апелляционном статусе Рима. Хотя из этих правил канонисты пытаются выжать некий «канонический принцип, существовавший в древней Церкви» и делают попытки приложить этот, косвенно выводимый ими принцип, к современным условиям, напрямую эти каноны остаются достоянием исторического архива, и не могут восприниматься как каноны в прямом смысле этого слова для современной церковной действительности. Какое, к примеру, прямое юридическое значение имеет для какой-либо из Поместных Церквей сегодня 4 правило II Вселенского Собора (низвержение из сана Максима Киника)? Или вот этот канон: «Всем убогим, и вспоможения требующим, определили мы, по удостоверении в их бедности, ходить с мирными токмо церковными письмами, а не с представительными грамотами. Понеже представительныя грамоты надлежит давать токмо лицам, находящимся под сомнением» [IV Вселенский Собор, канон 11-й]

 

Б) Неясные (интерпретируемые) каноны. Это только поверхностному человеку кажется, что юридические формулировки всегда ясны, прозрачны и доступны для восприятия любой кухарке. На деле же существует ряд канонов, разногласия в понимании которых порождают полемику не между отдельными богословами, а между Поместными Церквами. Достаточно указать на спор вокруг 28 правила Халкидона (IV Вселенский Собор): Поначалу это правило разделило Рим и Византию, а сейчас различные интерпретации этого канона разделяют Константинополь с другими Поместными Церквами. Или взять вопрос о предоставлении автокефалии [см. различные интерпретации 34 Апостольского Правила у профф. Заозерского, Глубоковского и иных маститых церковных ученых2, а так же у автора этих строк3].

 

В) Неудобоисполнимые каноны. Если перечислить все канонические требования к ставленнику в сан священства, то едва ли найдется на 25 000 священников УПЦ и 250 человек, которые «проходят по всем пунктам». Эти каноны остаются в качестве нравственных ориентиров, но опять же, утратили свое значение в качестве прямого юридического документа, влияющего на хиротонию.

 

Г) Недействующие по преступной халатности. Например, один небезызвестный архипастырь нашей Церкви, не так давно перемещенный с Восточной Украины на Западную, прославился своей любовью к фиктивным поставлениям в сан без постоянной «прописки»: Возьмет жителя Москвы и поставит …иеромонахом где-то на границе с Молдовой, а оный иеромонах-то, получив сан, возвращается к себе в Москву и начинает там «шаманить». Получается «иеромонах Шаталовой Пустыни». По канонам и поставленного, и поставившего – лишить сана, т.к. епископ может ставить не просто в сан, но обязан ставить под конкретное служение Церкви на конкретном приходе: «Решительно никого, ни во пресвитера, ни во диакона, ни в какую степень церковнаго чина, не рукополагать иначе, как с назначением рукополагаемаго именно к церкви градской, или сельской, или к мученическому храму, или к монастырю. О рукополагаемых же без точного назначения, святый Собор определил: поставление их почитать недействительным, и нигде не допускать их до служения, к посрамлению поставившаго их» [IV Вселенский Собор, канон 6-й]. Церковью чётко очерчиваются границы пастырских полномочий иерея, так же как у самого епископа очерчены границы его архиерейских полномочий в рамках своей и только своей епархии. Раз или два в год эти «Шаталовы Пастыри» соберутся к поставившему их епископу со своими праздничными «подношениями» – и снова разбредутся по бескрайним просторам бывшего СССР. Это несомненный грех против Церкви, поскольку Церковь – не бюро ритуальных услуг, а семья, приход, община. «Шаталовы» пастыри «обслуживают» неверно понятые самими людьми их религиозные позывы: вместо полноценного приобщения ищущего человека ко Христу через жизнь Церкви эти пастыри совершают «требочки» и тем самым гасят, а не развивают полноценное становление религиозности в человеке. Реальное пастырство осуществимо только в приходской семье, а не на перекрестках мегаполиса.

 

Следует признать, что между «неудобоисполнимыми» и «недействующими по халатности» канонами нет четкой грани и она существует лишь в субъективном мышлении отдельного человека. К примеру, канонический запрет рукополагать в сан священства мужчину, который «не в браке христианском утратил свое девство» я отношу к неудобоисполнимым, а кто-то посчитает мою мягкость преступной халатностью либерала.

 

* * *

 

Но при этом все каноны – с точки зрения правовой – равнозначны друг другу до тех пор, пока один из них не будет отменен или пересмотрен.

 

Какому канону отдать преимущество?

Я возмутился преступной халатностью нашей иерархии, не реагирующей своевременно на разных аморальных носителей сана, ставших предметом «кураевского слива» в Интернете год тому назад. На мое возмущение я получил такое возражение: «А почему Вас возмущают только те аномалии, которые выливаются уже в громкие скандалы? Давайте возьмем уж те же каноны: клирикам много чего запрещено из того, чем они занимаются сегодня. А уж если взять Священное Писание, то священник «должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, не бийца, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честностью» (1Тим.3:2-4). Много ли у нас священников, соответствующих этому качеству? Священники, торгующие Таинствами и пришедшие к алтарю не ради Иисуса, а ради хлеба куса, не меньшее зло, чем то, на что обратил внимание скандально известный Кураев». Если «не работает» один канон (не отмененный официально) или норматив Священного Писания (неотменяемый в принципе) и с этим положением дел все «по умолчанию согласны», то с какой радости кричать о «преступном нарушении канонов» в другом случае? К примеру, если закон перестанет карать прелюбодеев (нарушение 7-й заповеди), то вправе ли мы требовать строгого наказания воров, согласно 8-й заповеди? Чем одна заповедь (и оберегающие да трактующие ее каноны) хуже другой? «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем. Ибо Тот же, Кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона» (Иак.2:10-11). Эти слова апостола лежат в основе здорового канонического самосознания Церкви.

 

Неопределенность в каноническом поле приводит к тому, что все отдается на совесть и усмотрение каждого отдельно взятого священника (если дело касается пастырства) или епископа (если дело касается управления Церковью и поставления в сан). Все каноническое сознание современности свелось к формуле патриарха Московского Кирилла: «канонично то, что полезно Церкви». При этом, разумеется, каждый субъект субъективно определяет, что полезно, а что – вредно.

 

«Отсутствующие каноны».

К четырем вышеуказанным «разметкам» канонов я теперь еще прибавлю пятую. Это каноны, которые еще не написаны, но необходимость в которых витает в воздухе. Одна из основных проблем современного канонического сознания – это отсутствие современных канонических решений по актуальным вопросам. Ведь каноны вырастали не вдруг, словно грибы после дождя, а были всегда мудрым ответом Церкви на возникшее на ее горизонте трудности. Тут мы снова подходим к стыку «канон-догмат», ведь верное определение практической нормы может родиться только их подлинно православного мировоззрения, а у нас (в т.ч. и у нашей иерархии) в этой области беда. Современная Церковь на трудности в лучшем случае отвечает «пастырским увещанием» (нередко размытым по содержанию), но никаких конкретных решений не принимает, а потому не предпринимает – кроме словесных укоров – никаких действий. Например, среди канонов, описывающих причины для лишения сана священства, нет прямого и четкого указания о лишении сана священника, жена или любовница (увы, встречается и такое) которого совершила аборт. Да, в ряде правил четко говорится, что аборт есть полноценное человекоубийство, и указаны прещения для лиц, их совершивших. Но древним канонистам и в голову не могло придти, что такое может быть в семье священника! Или все то же отсутствие запрета на рукоположение в священство женщин. Древняя Церковь просто не знала такого прецедента, и многие вещи, которые тогда были самоочевидными для всех современников, просто не создавали проблему (даже на отвлеченном уровне теоретики), а потому и не было соответствующих запретов. В эту же группу входят и несуществующие каноны по предоставлению автокефалии Церквям4. Украинские автокефалисты любят упрекать Москву, мол, она «держит нас как в зубах». Но при этом они почему-то не обращают внимания на тот факт, что тот же самый Константинополь на протяжении веков вел себя аналогично по данному вопросу, да и продолжает себя так вести: до недавних пор не признавалась этой первенствующей кафедрой православия автокефалия Православной Церкви Чехии и Словакии, а автокефалия Америки не признается до сих пор. Так же и современная Сербия не дает автокефалию соответствующему движению в Македонии. Или может католикос Грузии даст автокефалию Абхазии (в результате признания народом и президентом Грузии права абхазского народа на самоопределение)? Иными словами, мы снова имеем дело с глобальной проблемой внутри самого «церковного византизма» (я называю эту болезнь так), и это болячка не одной Москвы, а потому и не может ни рассматриваться, ни решаться в узком формате «Москва-Киев». Вопрос необходимо решать путем оформления общеобязательных для всех Поместных Церквей принципов по этому вопросу.

 

Часть вторая: ответ на критику УПЦ МП со стороны Киевского Патриархата

 

Собственно, вся эта тема родилась из бурной полемики на страницах моего Фейсбука. Как ни странно, больше всех кричали о «попрании канонов в УПЦ МП» люди, которые, во-первых, сами представляют церковную структуру, не принятую в мире Канонических Православных Церквей; во-вторых, первоиерарх этой структуры сам имеет, мягко говоря, ряд серьезных канонических нареканий; и, в-третьих, вопрос, обсуждавшийся в качестве предлога к критике, к каноническому полю не имеет никакого отношения. Итак, обо всем по порядку:

 

Во-первых, каноны – это внешние формы и предписания, определяющиеся Самой Церковью. Запомним это хорошенько! Они не навязываются Церкви извне; не возникают в результате того, что кто-то – в припадке демократического экстаза – взял иерархию «за горло». Нет! Они рождаются в недрах самого пастырства (подчеркнем это для всяких «протестантствующих» и «майданующих» в Церкви). Мы отметили, что у нас с этим сейчас туго и, надо признать, что это «туго» не только в Московском Патриархате, а во всем мировом Православии. Но запомните хорошенько, что не каноны создают Церковь, а Церковь принимает каноны для себя. И винить Церковь, что у нее плохо работает уголовно-процессуальный кодекс глупо, потому что Сама Церковь не создана быть «Слепой Фемидой», а неустройства и беспорядки – это внешнее, мало относящееся к природе Церкви. Если же какая-то структурная единица исключена из самой Церкви (а непризнание Киевского Патриархата в среде Поместных Православных Церквей говорит именно об этом), то уже говорить о канонах просто нелепо: внутреннее, регулируемое канонами, устройство структуры дело вторичное, когда поставлена под сомнение законность самой структуры. Приведу понятный всякому украинцу пример: положим, в Украине с законами плохо. А вот революционные «республики» Донбасса и Луганска завтра, к примеру, создадут «крепкую законодательную базу» (такое в истории не раз бывало, что незаконные революционные структуры проявляли чудеса законодательства) и – самое главное – будут строго выполнять свои законы. Какое нам дело до степени функционирования у них даже самых хороших законов, если они сами, как сепаратно-революционное движение, стоят вне закона? Увы, «самопровозглашенные» автокефалии – это те же самые сепаратисты, только в Церкви. Неужели это еще кому-то не понятно?

 

Во-вторых, особо умиляет, что о канонах с таким рвением говорят представители религиозной структуры, предстоятель которой имеет серьезные проблемы с канонами Церкви. Конкубинат монаха с женщиной карается лишением сана (для тех, кто в сане) или анафемой (для тех, кто не в сане). И если даже о диаконисе сказано: «В диакониссы поставлять жену, не прежде сорока лет возраста, и притом по тщательном испытании. Если же приявши рукоположение, и пребывши некоторое время в служении, вступит в брак: таковая, как оскорбившая благодать Божию, да будет предана анафеме, вместе с тем, кто совокупился с нею» [IV Вселенский Собор, канон 6-й], то что уж говорить о монахе-митрополите? Сами чада КП сегодня признают, что «притча во языцех» из личной жизни митрополита Филарета, увы, реальность. Да, по-человечески понять можно! Так же как и строго запрещенное канонами прибегание к светской власти для получения сана или кафедры (сотрудничество с КГБ) тоже карается лишением сана, и его тоже по-человечески можно понять (точнее – списать на «условия времени»). И тут наши оппоненты начинают нам возражать: «Но этим же грешны все или почти все». Да, дорогие мои, но оттого, что все так делают, преступление не перестает быть преступлением. Снова – раз уж мы находимся в поле украинского правосознания – прибегну к доступной аналогии: то, что 80% жителей Луганска и Донецка пошли на «референдум», легший в основу сепаратных «республик», не добавляет их действиям легальности. Ведь так? Я написал это не для того, чтобы обвинить кого-то, а для того, чтобы заставить увидеть реальную проблему современного исторического пути Православия. Эта проблема не должна рассматриваться под прицелом политических споров и противостояний разных фракций. Каждая фракция считает, что защищаемый ею закон (канон) важнее, чем каноны, защищаемые ее оппонентами. Поэтому на возражение наших оппонентов в стиле «мы нарушаем каноны второстепенные, а вы нарушаете более важные», я уже ответил выше, в первой части, в подразделе «какому канону отдать преимущество». И эта проблема не решается в рамках Поместной Церкви. Нужен – как я уже сказал – единый Канонический Кодекс Православной Церкви, принятый на уровне глав всех Поместных Церквей.

 

В-третьих, вызывает недоумение, что шум о попрании канонов в УПЦ МП поднимается вокруг совершенно не имеющего к канонам вопроса. Крик о «люстрации» (и даже о децимации5!) в Церкви подняли на волне участия ряда священников УПЦ МП с Восточной Украины в сепаратном процессе на Востоке. Я понимаю всю политическую и гражданскую вину этих пастырей. Однако тут имеется два «но»: 1. Перед церковными канонами они не виновны (кроме тех, кто свое участие оформлял не в виде пастырства, а с оружием в руках, но такой случай был зафиксирован лишь однажды). Ведь даже знаменитый запрет для священников участвовать в политической работе был сделан на весьма нелюбимом на Украине Соборе столь же малолюбимой Российской Православной Церкви (Москва, 1917-1918 гг.). Всецерковного канона подобного рода не существует! Повторяю, что я не отрицаю виновность этих пастырей перед законом Украины. Но Церковь не обязана быть прокуратурой государства! Почему вы навязываете Церкви функции, которые должна выполнять государственная власть? Устраивайте митинги перед соответствующими правоохранительными структурами и требуйте их наказать этих священников – не как священников, а как граждан Украины согласно действующему законодательству. А то ведь получается вообще дико: Вы сами, как мы уже отметили, имеете проблемы с рядом никем не отмененных канонов, но от нас требуете судить священников на основании несуществующих канонов. 2. Вы распространяете обобщение с одного (ладно, пусть десятка или полсотни священников) на всю УПЦ, при этом когда в вашей среде появляются экстремисты в рясах, вы говорите, что это – «частный случай». Пусть так, но эти «частные случаи» почему-то не получили никаких церковных прещений! Вправе ли вы требовать прещений для наших священников, не наказав своих? Так, в УГКЦ «прославился» своими призывами к террору против врага священник Михаил Арсенич. Заметим, его слова были сказаны еще в 2010 году, до сегодняшних кровавых событий, но он стал одним из первых «вдохновителей» убийств! Речь не шла о защите тогда еще не подвергавшейся опасности границы. А на Востоке еще был мир – и был бы и далее, если бы вот такие экстремисты не давали пищу для лозунгов сепаратистам. Справедливости ради нужно сказать, что этот священник был наказан своим руководством, когда его воинственная речь стала широко известна.

 

Заключение

1. Церковь переживает кризис канонического права.

2. Этот кризис не есть достояние какой-то одной из Поместных Церквей. Канонический «раздрай» присущ современному Православию в целом.

3. Локальными паллиативными средствами или избирательным исполнением отдельных канонов сложившуюся ситуацию не исправить. Необходимо комплексное лечение системы.

4. При этом важно помнить догматический постулат: «Не Церковь для канонов, а каноны создаются Церковью для чинного функционирования». А это значит, что отсутствие административного и уголовно-процессуального ресурса в Церкви не умаляет ее Богочеловеческой природы. Т.е. сущность Церкви от этого не страдает, а страдает внешняя Ее оболочка.

5. Целесообразно позаимствовать опыт современной Римской Церкви, руководствующейся современным «Кодексом Канонического Права» (ККП). Мы должны выйти из плоскости «канон + толкование оного у одного, другого и третьего толмача», а войти в поле ясных и четких канонических формулировок. Учитывая особенности византийской экклесиологии (лежащей в основе церковного сознания Православной Церкви), ККП Православной Церкви может быть принят только на Великом Всеправославном Соборе предстоятелями Поместных Церквей.

6. Напоследок хочу процитировать очень верное определение об относительном характере канонов в Церкви, сделанное архимандритом Епифанием Феодоропулосом в его замечательной книге «Две крайности: экуменизм и зилотство»6: Отпадение от Церкви и утрату благодати производят «не сами по себе те или иные отклонения от четкой линии священных канонов, а прекращение общения и связей с остальными единоверными Церквами» (с. 211). Это особо актуально в контексте того, что о священных канонах нам напоминают представители тех церковных учреждений, которые свою личную «правду» предпочли пребыванию во Вселенском Теле Церкви.

 

—————————————————————

1 О том, что такое диалектический парадокс «ветхого» и «нового» в жизни Церкви см. мою статью: «Диалектика «ветхого» и «нового» в жизни Церкви» // Церковь и Время, № 4 (65) 2013.

2 http://www.bogoslov.ru/text/print/2607957.html

3 http://www.religion.in.ua/main/bogoslovya/27104-cerkov-mezhdu-imperializmom-i-nacionalizmom.html

4 И здесь мы снова попадаем в сферу догматического фундамента канонов: Только здравое Экклесиологическое самосознание (избегнувшее искушений византийско-империалистических и державно-националистических) может стимулировать появление на свет адекватных нормативных документов.

5 Деркач Т. Двуликая УПЦ: http://www.religion.in.ua/zmi/ukrainian_zmi/26944-dvulikaya-upc-imeem-li-pravo-na-decimaciyu.html. Мой ответ Татьяне на ее статью (и её ответы на мою критику) см. тут: https://www.facebook.com/abbatus/posts/4797766759722

6 Перевод с греч. иером. Агафангела (Легача). – М. Изд. Дом «Святая Гора», 2006.

Об авторе
Архимандрит Феогност (Пушков) — кандидат богословия, клирик Луганской епархии УПЦ (в единстве с Московским Патриархатом).

Источник

Вам также может понравиться

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Антибот: сложите картинку