Актуальные темы

Па-смурное Православие

Foggy-Graves-Through-Trees

Почему у нас в церкви люди такие злые, а атмосфера мрачная?

Угрюмость

Раньше в Никольском соборе Свято-Покровского женского монастыря исповедь проходила в северном пределе (Сергия Радонежского), а теперь — в южном (всех святых). В южном пределе на плафоне изображены все святые, стоящие «на облацех небесных», над которыми неканоническая Троица с ангелами, Крестителем и Богородицей. Который раз, стоя на исповеди, ловлю себя на мысли, а чего все святые на иконах на таких жутких смурняках? У некоторых лица даже как бы ожесточенные и весьма хмурые. И тут же всплывают слова из первой благодарственной молитвы после причастия: «…идеже празднующих глас непрестанный и бесконечная сладость, зрящих Твоего лица доброту неизреченную, Ты бо еси истинное желание, и неизреченное веселие любящих Тя, Христе Боже наш, и Тя поет вся Тварь во веки». Или, на русском: «…где непрестанный глас празднующих и бесконечное наслаждение взирающих на несказанную красоту лица Твоего. Ибо Ты – истинная цель стремления и неизъяснимая радость любящих Тебя, Христе Боже наш, и Тебя воспевает всё творение вовеки.»

Святые на иконе уже прославлены, на Суд не идут, удостоены чести предстоять самому Творцу. Если взирают на Творца и Его неизреченную доброту лица, то почему нет на лицах святых «неизъяснимой радости любящих» Его и «бесконечного наслаждения»? Глядя и на другие иконы святых, замечаешь пасмурные взгляды, как будто они не прославлены, а осуждены. Сонм всех святых на плафоне имеет такое выражение лиц, как будто их насильно заставили предстоять, и они тяготятся этим, либо как рабы боятся Бога, а не как сыны любят Его. Ни в одном взгляде не читается любовь и расположение. Есть только напряжение, выжидание и уважение. С любовью, радостью и неизреченным веселием у наших святых большие проблемы, несмотря на декларации этого состояния святых в молитвах. Получается, по учению православному они радуются, а по ощущениям иконописцев и тех, кто принимает храмовую роспись от художников, — они боятся. И я бы понял, если бы дело было в художниках, которые не всегда верующие. Но ведь есть те, кто утверждает эскизы и принимают работу. Неужели не бросается в глаза угрюмость святых, предстоящих Творцу?

Мне скажут: так есть же каноны иконографии. Отвечу: Есть, но эти иконы писаны не по канонам, совершенно точно. К чисто каноническим иконам вопросов нет, так принято. Ну и «каноны иконографии» — это элемент церковного Предания, которое уж точно не назовешь непогрешимым. Предание канонизировало фарисейство в постах, целибате епископов, почитании мощей. Потому и каноны иконографии могут быть выровнены. Не обязательно чтоб у святых на лицах было безудержное веселие, как у коптов на Пасху. Хотя их безудержное веселье лучше, чем угрюмые святые и наши реальные приходские смурняки в Пасхальную ночь. Я понимаю, что слов песнопений никто не разбирает, хочется спать, душно критически, периодически кого-то выносят, потерявшего сознание. Все посматривают на часы и прикидывают, когда это всё закончится, и тупо стоят, поскольку «надо отстоять.» А когда тупо «надо», то какая может быть радость? Потому у меня ощущение, что выражения лиц святых на плафоне рисовали с выражений лиц прихожан в пасхальную ночь, когда они поняли, что после Утрени будут перепевать не только первый час, но и третий, и шестой. В чем действительно видится бессмысленный формализм из-за идентичности содержания пасхальных часов.

Глядя на лица на иконах, подобных мною описанных, возникает ощущение, что святым там не так уж и хорошо. Если бы я был неверующим и посмотрел на такую икону, то точно не захотел бы себе такой вечности. Ведь человек интуитивно желает радости. Льюис написал автобиографическую книгу «Настигнут радостью», апостол Павел приветствует часто в начале или конце послания христиан подобными словами: Радуйтесь всегда, ведь вы живете в единении с Господом! И снова говорю: радуйтесь! (Фил. 4: 4) Праведники умирают с печатью радости и блаженства на лице. Ну и, наконец, Евангелие переводится как Радостная Весть.

Ну и где наша православная радость? Покажите мне ее в жизни или иконах. Ощущение, что была она только у первых христиан. А потом пошли посты, длинные службы, поклончики, и радость сошла на нет. Ее заменила угрюмость от внешнего деланья, которое уводит в сторону от любви и лишает радости. Я не раз на пасхальных службах и обычных понуждал себя держать легкую улыбку или просто приветливое выражение лица. Надолго не получалось, да и выглядел я на общем фоне неестественно. На фоне сосредоточенного выставления свечей и прикладывания к иконам с мощами, просто стоящий в храме с улыбкой на лице, воспринимается как немного придурковатый.

Мне кажется, что наша православная пасмурность от фарисейства. Все ветви фарисеев древности по описанию историков ходили с серьёзными лицами от уверенности в том, что серьёзное дело богоугождения должно исполняться с серьёзным видом, чтоб все это видели и воздали славу. Господь их критиковал, что они постились с пасмурным видом. Тогда как он им рекомендовал принять противоположный вид, чтоб люди и не заметили, что ты постишься.

Проявлять любовь к ближнему с надутым видом неестественно. Может, мы ее не проявляем? Может мы просто исполняем навороты Предания, а о любви Радостной Вести и не вспоминаем? Может надо вспомнить об исполнении заповедей Христовых, а не исполнением «преданий старцев»? Может исполнение преданий отбирает силы от исполнения заповедей Бога? Ведь заповеди Бога исполнить намного сложнее, чем предания. При этом, исполнение преданий создает иллюзию, что мы спасаемся. Но это не более чем, самообман. Достаточно глянуть на наши серьёзные, угрюмые, замороченные, злые лица, чтобы понять, что вся эта приходская масса, включая меня самого, просто исполняет заповеди человеческие, а не заповеди Божьи. На редких лицах читается доброта и внутренний мир, но это редкость. С радостью же проблема тотальная.

Недостаток доброты

Вы не встречались с тезисом, что в Европе, на американском континенте, люди в целом добрее наших? Те, кто часто бывает за границей, устойчиво отмечают этот факт. Среди людей, часто не религиозных, тотально проявляется доброжелательность, отзывчивость, сострадание и неравнодушие. Контраст с Россией или Украиной (кроме Западной Украины) настолько разителен, что люди испытывают ломки дискомфорта от первого возвращения на родину, в среду менее приветливую, до злобности, и ожесточенную.

Европейская доброта людей имеет больше цивилизационную базу, которая в глубине опирается на католическую и протестантскую религиозность. Заточенность на уважении достоинства любого человека, нашло отражение в правовой системе европейских стран, и за несколько столетий воспитало общество в целом  (негодяи, как частное явление, есть везде и всегда в этом мире).

Но если православные уверены, что Православие ближе к Богу, чем Католичество и Протестантство, то почему у нас люди не добрее, чем в Европе? Что-то здесь не то! Может уверенность в непогрешимости Православия делает нас более гордыми? Но так любая из упомянутых конфессий считает себя более правой в богопоклонении, чем остальные.  Может благосостояние делает европейцев добрее? Возможно, но при росте благосостояния и общей поврежденности природы человека, могли бы проявляться жадность и сребролюбие. Если же люди становятся добрее, то дело не только в сытости, но и воспитании, и в традициях, и в генах.

Возможно, дело ещё в формализме и юридизме Запада. Можно сколько угодно подтрунивать над ведением статистики добрых дел у католиков и протестантов, намекая на прелесть таких западных фарисеев. Но свое дело это сделало. Если понуждать себя делать добрые дела, то доброта войдет в привычку, и даже в гены. Плоха ли доброта по привычке? Не знаю, но лучше, чем привычная угрюмость и черствость. Православные знают, что подсчёт добрых дел – это прелесть. Значит лучше их не делать вообще, уповая на свое правоверное исповедание. Главное делать то, что и все в православной церкви, и умереть православным. А православных Бог просто обязан спасти, особенно, если батюшка отпевал после смерти.

Корень проблемы вижу в том же, о чем писал выше. Предание подменило Писание так, что Писание оказалось задвинуто куда подальше. На православную проповедь первичности Писания, не в теории и проповедях, а в жизни христиан и их духовной брани, наклеивается ярлык протестантизма. Т.е., если человек считает, что Писание в приоритете к Преданию, то он уже и не православный, а протестант. Ведь Писание ничего не говорит о массе преданий, которые являются неотъемлемой частью религиозности православных. А масса прямых указаний Христа по поводу того, что значит взять крест и следовать за Ним, остаётся за скобками внимания и духовного напряжения православных верующих. Ведь надо ж на службу сбегать, может на хоре спеть, повычитывать правила, написать исповедь листа на три (хотя, на самом деле, достаточно было бы пойти с копией написанного на прошлую исповедь), на работу сходить, по дому посуетиться, в отпуск съездить. На Писание и его призывы времени уже и нет, а на службе не все понятно из-за цся. А протестанты его тщательно изучают. Потому и добрее народ в тех странах, где много протестантов. Они хоть что-то пытаются делать по изучаемому тексту. А как можно исполнять не зная? У меня есть примеры православных, которые участвуют в каждой литургии уже много лет, но из Писания едва ли прочитали одно из Евангелий. А ведь там прямая речь Бога и апостолов. Мне такая позиция не понятна в принципе. Как можно уподобляться Христу, учиться любви и смирению, если не читать Новый Завет? Но если не ставить перед собой такие цели, а просто отстаивать службу и делать как все, то и Писание не будет интересовать. А значит мы и останемся при своей угрюмости, тыкая пальцем в европейские гей-парады и институциализированную развращённость. При этом, они, в Европе, научились христианской толерантности к человеческим слабостям. Они научили не осуждать даже неверующих, внедрив в правовую базу принцип недискриминации. Наподобие как в Писании: Даже архангел Михаил, споря о теле Моисея с дьяволом, не осмелился осудить его бранными словами и только сказал: «Пусть Господь тебя укорит!» (Иуд. 1: 9)

Можно сколько угодно «размазывать по стенке» принцип недискриминации. У него действительно есть негативные последствия положительной дискриминации большинства ради компенсации меньшинству. Эти перегибы жизнь исправит. Но этот принцип, внедренный через властные механизмы, выглядит более христианским из-за запрета на осуждение, чем разнузданное осуждение нетрадиционалов православными в России и Украине. Особенно цинично это выглядит на фоне 30-50% гомоепископов в епископатах восточных славян. Своих педиков, засевших на архиерейских кафедрах, мы не замечаем, а клоунов на гей-парадах поливаем бранью, и делаем экстраполяции на всех европейцев, когда вся Европа обзывается гейропой или евросодомом. Далеко не все в Европе голубые, или считают гомосексуализм нормой. Но те, кто не голубые и не развратники в Европе, а таких там подавляющее большинство,  добрее нас. Может и благодаря тому, что Писание у них на первом месте уже много веков. А у нас на первом месте осуждение, чтоб в собственных глазах выглядеть праведниками.

Может потому и радость на наших лицах проступает не часто, поскольку не может вытеснить злобу осуждения. И иконы нам ближе смурные. Поскольку мы сами такие. А если бы у святых возникла радость на лице, то забраковали бы с резолюцией «протестантизм».

Мне иногда кажется, что если бы на ликах икон проступала радость, то мы бы и сами пожелали бы приобрести подобие святым, и незаметно приобретали благостное расположение духа, чувствуя собственное несоответствие церковному бенчмарку святости.

Вячеслав Король

Экс-фарисей

Вам также может понравиться

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Антибот: сложите картинку