Актуальные темы, Жизнь альтернативного православия

Отступающая армия упирается в киоск

Отступающая армия упирается в киоск 0 9234a a4ff28c2 L e14273009436931

Один из идеологов ИПЦ (а по сути, даже единственный) сравнил её с отступающей армией. Но никто не заметил, что овеянная романтическим ореолом «отступающая армия» давно упёрлась в банальный киоск. В церковный ларёк, который невозможно представить в доконстантиновских катакомбах.

Не за то умирали новомученики, не за тем в Петрограде был центр иосифлянства, чтобы после падения советского строя их записные последователи наводнили город рекламой сомнительных мощей. Чтобы исповедничество обернулось фарсом, и в судах пришлось отстаивать своё право на церковный бизнес перед лицом монополиста. Чтобы настоящие гонения за веру претерпевали не они, а какие-нибудь свидетели Иеговы. Те проповедуют на улицах своего Бога и свою единственно истинную церковь, а не место, куда эффективнее подавать записки. И правда, лучше не иметь ни икон, ни мощей, но иметь сказать какие-то главные вещи людям. А не иллюстрировать собой советские агитки про беспринципных попов и «опиум для народа».

Это именно то, что хочет увидеть бешеный черносотенец, врывающийся в храм ИПЦ, чтобы раскрыть мошенников. Ему обидно видеть табличку, где, как на китайской подделке, искажено название раскрученного бренда: «Российская» церковь вместо «Русская». Бравируя, он вопрошает: «Почём сорокоуст? Три тысячи рублей, или расценки понизились – 2500?». На свечном ящике молчат, кругом образа, иконостас, как положено, с царскими вратами. Он нерешительно заглядывает в алтарь через боковую дверь. Сердца зрителей замирают в ожидании кощунства, но оно оказывается неожиданным. Вместо престола за вратами стоят рекламные штендеры, валяются трафареты, а на горнем месте – велосипед. Такого разоблачения не ожидал и сам черносотенец.

Подсобка вместо алтаря – страшный символ. Только не истинного православия. Если сюда ходили не только покупатели сорокоустов с улицы, но и настоящие верующие, лучше бы им молиться без крыши над головой, прямо на могилах новомучеников.

Альтернативные православные юрисдикции (осколки РПЦЗ, греческие старостильники, катакомбники) могут быть альтернативны по-разному. Могут быть параллельны официальному православию, но это для ИПЦ смерти подобно. ИПЦ жива, только если перпендикулярна МП. Христианство – это по определению узкий путь, обожение, личная святость, а не марш миллионов. Это не красить яйца раз в год, не просто носить крестик, не «русский равно православный». И тут, как «МП» ни читай (хоть «Московская патриархия», хоть «мировое православие»), настоящее христианство оказывается перпендикулярным не просто МП, а всей многовековой системе имперского православия.

Единственная альтернатива что цезарепапизму, что папоцезаризму – быть сектой. И христианину (если он не экуменист, конечно – но эта статья не про них) стыдно не быть сектантом. Увы, современные юрисдикции, претендующие на название ИПЦ, как раз стесняются быть сектами. Заявляя о своей исключительной истинности, они латентно страдают по массовости. Особенно ярко это проявляется в вопросе поминовения живых и усопших, когда дефицит реальной массовости восполняется “мёртвыми душами”. У Чичикова были только две живые души – Селифан да Петрушка, а по бумагам могла собраться целая волость. Чичиковы от ИПЦ тоже играются с бумажками. В их записках фигурирует масса людей, к ИПЦ не относящихся. Остаётся расследовать, что это – поповское мошенничество ради денег или же искреннее желание населить мёртвыми душами уже не Херсонскую губернию, а Царство небесное.

Второй вариант вызывает куда большее недоумение. Как только вопрос перестаёт быть финансовым, он неизбежно становится богословским. А богословская простота хуже воровства, потому что ведёт к ереси. Вот, например, простая идея одного из пастырей ИПЦ: «Люди, умершие в МП и никогда не слышавшие о ИПЦ, вполне могут рассматриваться как подобие оглашенных. Они вполне стремились в Православную церковь, но не было вариантов. Они нашли в МП подделку не по своей вине и вполне могут считаться умершими в процессе оглашения. Я поминаю таких на панихиде».

Церковь две тысячи лет не вмешивалась в тайну Божьего суда над теми, кто о ней даже не знал. В деле спасения Бог и человек идут навстречу друг другу, и Церковь, если её рядом не было, об этом свидетельствовать не может. А тут делают неосуществлённый выбор за человеков, записывая их в «подобие оглашенных». Не полагаясь на милосердие Божие, перекидывают души, как костяшки на счетах, в некое истинно-православное «чистилище». Для размаха настоящей ереси, вроде апокатастасиса, не хватило только великодушия. Крайне утилитарные цели ограничили круг потенциальной паствы одной только Московской патриархией.

Есть древний канон, запрещающий причащать мертвых. Казалось бы, какой смысл вкладывать в рот Дары умершему без причастия? Но люди делали это из благих побуждений, так что не спешите пожимать плечами или смеяться над ними. Вот и у каждого из истинно-православных найдутся родственники, которых захочется приобщить хоть посмертно. Настаивая на церковном поминовении тех, которые были в понимании церкви внешними, чужими, мёртвыми, они ставят под удар всю критику экуменизма и сергианства.

Тут впору вспомнить басню Крылова про собор мышей. Наши церковные мыши тоже горазды осуждать ереси и еретиков на словах, но чуть дело коснется родственников-еретиков – «молчи, всё знаю я сама, да эта крыса мне кума».

Когда попу подсовывают купчую на мёртвые души, естественно поинтересоваться, кто это. Возможность поминать еретика должна следовать из чего-то большего, чем кумовство одних и финансовая зависимость от паствы других. Перед общиной, у которой нет мёртвых, но все живы, естественно эту причину озвучить. Православные родственники бывают трёх видов. Родственник обыкновенный был когда-то крещён и, возможно, даже не отрицал существование Бога. Готов был красить яйца и ставить свечки. Распространён повсеместно. Проблему для поминания создаёт не то, что он еретик, а то, что он «православный атеист». Родственник «воцерковлённый» сделал какой-никакой выбор, даже если не изучил всего многообразия религиозных течений и не засвидетельствовал каждой из них своё непочтение. Такой, будь он жив, с собственной панихиды ещё бы и сбежал. Краснокнижный родственник сочетает в себе лучшие качества двух предыдущих. Он вёл церковную жизнь на дому, понимая, что с церковью что-то не то. О таких впору не только молиться, но и жития писать. Если прихожанин этой классификации не понимает, наверное, в его воспитании случайно упущено оглашение.

В благих намерениях прихожан сомневаться не приходится. На мощёном ими пути зов крови заглушает и Евангелие, и здравый смысл. Не пора ли перестать прятать скелеты в шкафу, и задуматься над применимостью слов Христа к нашей жизни: «оставь мёртвым погребать своих мертвецов»? Евангелие надо снимать с полки, вытаскивать из оклада, чтобы из благочестивой церковнославянской тарабарщины оно стало современным и актуальным. Мог бы ты оставить своих родителей без погребения? Подобного радикализма в жизни и не требуется, но если кому-то такой вопрос кажется кощунственным сам по себе, это показательно. Возможно, таким людям следует сменить религию.

Роман и Дарья Нуриевы

Вам также может понравиться

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Антибот: сложите картинку